Юрий Клеванец. «Осиповичский Трамп»

Давным-давно, когда в Америке был провозглашён «новый курс» Рузвельта, первый директор завода имени Сталина (ЗИС) Лихачёв во время своей заокеанской командировки встретился со знаменитым в своё время миллионером Рябушинским, бывшим совладельцем заводов АМО, из которых, собственно, ЗИС и вырос.

Желая «подколоть» красного директора, Рябушинский сказал: ну вот, мы построили завод, а вы, наконец-то наладили производство.

Лихачёв на это ответил: «Приезжайте и посмотрите—мы к вашей пуговице пальто пришили».

Анекдот, который исчерпывающе описывает разницу между предприятиями частными, государственными и общенародными, вспомнился мне по прочтении интервью с депутатом Палаты представителей Национального собрания Беларуси Николаем Колтуновым под названием «Без купюр» в Осиповичской «районке».

Вообще говоря, интервью получилось довольно ёмким, господин Колтунов, как видно, говорит то, что думает, что выгодно отличает его от многих наших так называемых политиков. Однако кое-какие положения, высказанные в этой публикации, мне хотелось бы оспорить.

Что такое частное предприятие—думаю, никому объяснять уже не нужно. Что такое государственное—вполне убедительно объяснил господин Колтунов: это резерв для частника.

А общенародное—это когда, по Лихачёву, пришивается пальто к частной пуговице. Или вообще строится комбинат где-нибудь в тайге «всем миром».

Общенародная форма собственности преобладала тогда, когда стояла задача накормить голодных. А для того, чтобы кормить сытых, нужны государственная и частная формы собственности. Причём государственные предприятия должны перетекать к частнику. Во всяком случае, так следует из выступления Н. Колтунова.

Здесь и далее я буду цитировать фрагменты интервью, а потом давать свои комментарии.

«Надо честно признать,—говорит депутат,—что частный бизнес работает лучше государственной сферы». Казалось бы: ну что здесь нового? Уже лет 30, как это знают все. Вот только не все знают, что уже полвека назад в тогдашнем Советском Союзе была разработана математическая теория управления большими системами, как раз пригодная для того, чтобы управлять экономикой, основанной на общенародной собственности.

Однако в 1960-е годы производительность труда на советских предприятиях, равно как и ВВП страны в целом, росли и так, без применения наукоёмких технологий управления, хотя, конечно, их рост был уже не на том уровне, как в годы Сталинских пятилеток. Внедрение новой системы было отложено, а потом, уже на рубеже 70-х, начался мировой топливный кризис. СССР с его запасами нефти и газа оказался «на коне», а поэтому были сказаны известные слова: «мы и так проживём».

Внедрение новой системы было отложено, а потом подкрался застой.

А потом свалилась перестройка.

Я, Клеванец, в своё время поработал и на государственных предприятиях, и на частных. Каких-то особых преимуществ вторых перед первыми с точки зрения работника я не увидел. Могу сказать по своему опыту, что бюрократы-управленцы, новый правящий класс, тысячами нитей связаны с крупным капиталистом-частником и прямо заинтересованы в том, чтобы в госсекторе дела шли не лучше, а хуже. Почему? А это вытекает даже и из интервью господина Колтунова: госпредприятия есть резерв для развития частных фирм.

А новый класс хочет иметь или имеет с этого свои бонусы.

Далее, опять цитирую депутата.

«Возьмите, хотя бы, такую нашумевшую отрасль, как деревообработка. Предприятия, вроде, модернизированы, но они в числе выставленных на продажу, целым списком ждут инвесторов. А всё потому, что компания ИКЕА …и ООО «Кроноспан»… просто «выбили» всех. Вот картинка, характерная для хвалёной «плановой» белорусской экономики: правая рука не знает, что делает левая. Но если подключить в качестве вводного условия для рассмотрения этой ситуации такое понятие, как «интерес», то всё станет на свои места, окажется что обыкновенным головотяпством здесь и не пахнет.

Ещё одна цитата.

«В 2013 году в нашу комиссию поступил проект закона о хозяйственных обществах… предлагалось, что в акционерные общества, которые стали уже частными, но создавались ранее на базе госсобственности, в правление вводить представителя от государства». Однако, излагаю мысль депутата уже своими словами, комиссия подняла шум, вмешался президент, и правительство, как видно, взяло под козырёк, само согласившись с отзывом своего же проекта.

Ну, то, что правительства разных стран разными путями пытаются усилить свой контроль за частным бизнесом—не новость. Очень характерным в этом смысле является пример Российской империи, где, как известно, значительная доля банковского и промышленного капитала принадлежала либо иностранцам, либо евреям, то есть людям, которые в правительстве той страны не считались благонадёжными. Особенно усердствовал по части разного рода контроля, насколько мне известно, министр внутренних дел Плеве. Видимо, так он готовился к грядущей большой войне.

Ну и что в результате? Получили Первую русскую революцию. Получили две подряд почти полностью оппозиционные Думы. Лавина сдвинулась.

А вообще приватизация—процесс самозатягивающийся. Никаких экономических или социальных чудес от него ждать не стоит, здесь действует одно правило: коготок увяз—и птичке пропасть.

Далее в тексте интервью следует положительный пример завода «ТехноНИКОЛЬ» в Осиповичах, бывшего картонно-рубероидного. Предприятие работает, даёт налоги в казну, но от себя заметим: численность персонала при этом сократилась в разы.

Господин Колтунов поговорил и о МАЗе, о попытках приватизации этого предприятия. «Мы же упустили время, когда на МАЗ, тракторный или другой завод мог прийти инвестор»,—сокрушается депутат.

Насколько известно автору этих строк, МАЗ был рассчитан на выпуск 50 тысяч грузовиков в год. В Советской Беларуси, при ритмичной работе он столько и выпускал, будучи вполне рентабельным. Сейчас завод с огромным трудом справляется с выпуском половины былого объёма, и уже, наверное, всем белорусам (кроме контрольных органов) известно о заставленных нераспроданной продукцией площадках как в самом Минске, так и вне его, вдали от начальственных глаз.

Автор этих строк—не автомобилист. Но некоторую литературку ради любопытства автор почитывал и почитывает. Так, уже более 20 лет в Европе было признано, что завод, выпускающий менее 80 тыс. грузовых машин в год, не будет рентабельным. Соответственно, возникает вопрос №1: а будет ли интересен в качестве объекта вложения капитала завод, который изначально не подходил и не подходит под требования двадцатилетней давности, то есть устаревший и материально, и морально? Ответ: для «настоящих» иностранцев—точно нет. А у «дарагих рассиян» есть свой КАМАЗ, выпускающий в настоящее время, насколько мне известно, около трети от того объёма, на который он был изначально рассчитан. Но и та камазовская треть примерно в два раза больше того, что сейчас даёт МАЗ. А отсюда вполне вероятна такая схема приватизации маленького белорусского гиганта: выкупаем, закрываем, делаем, к примеру, склады, чтобы не было помех в работе у российских конкурентов. У них-то и завод лет на 20 новее, ещё можно из него что-то выжать…

Значительная часть интервью, целая газетная колонка отдана монологу героя о полезности сокращений. Здесь три основных положения.

Во-первых, сокращения на производстве—вещь нужная и полезная. «Во многих коллективах от 25 до 75% в штате—перебор. Так как же можно быть богатым и иметь свободные деньги на развитие?»_—вопрошает депутат.

Во-вторых, платить выходные пособия сокращённым должно государство. «Не согласен,…что о сокращённых должно заботиться предприятие. Это—задача государства, так во всём мире».

В-третьих, оставшиеся счастливчики должны получать больше денег по мере уменьшения численности работников. «Если потянут воз и за себя, и за того парня, должны и зарабатывать соответственно».

На соображения господина Колтунова отвечу своими.

Во-первых, о полезности сокращений разговоры разговариваются уже лет 30, и даже кое-что в этом смысле предпринимается. Автор этих строк сам ещё в 1987 году попал под первую в стране аттестацию рабочих мест (тогда это называлось так) с прицелом на увольнение ненужных. Ну и что? Да ничего. Посидели, по…болтали, разошлись. В нужном месте была поставлена галочка. Всё.

Идем дальше. Передо мной в настоящий момент лежит красочный проспект Минского горкома профсоюза работников местной промышленности и коммунально-бытовых предприятий. Прямо на первой странице издания дана схема, из которой видно, что численность работников на предприятиях указанных отраслей (и, соответственно, членов профсоюза) постоянно снижается. В 2010 году их было 80 тысяч, в 2014—72 тысячи. Может, кто-то действительно поверит, что оставшиеся стали больше зарабатывать? (В скобках. У нас не прогнивший Запад. Наши «правильные» профсоюзы смотрят на сокращения своих членов с олимпийским спокойствием. Но это другая тема. Мы в настоящее время обсуждаем интервью господина Колтунова, а он—менеджер, а не профбосс.)

Особенно интересен для данной дискуссии пример красы и гордости белорусской промышленности, предприятий, связанных с ВПК. Я в своё время работал на электромеханическом заводе в Минске. Так вот, в 2003—2004 годах от коллектива в 8,5  тысяч человек  осталось две с половиной тысячи, а из них (внимание!) около 400 рабочих основного производства. Это уже не сокращение, не реорганизация, а катастрофа. Естественно, что в таких условиях никаких бонусов оставшиеся не получили, зарплаты закономерно сократились. При этом везде, где я лично мог наблюдать эпопею сокращения персонала, действовало одно и то же правило. Первыми за ворота отправлялись ИТРы, вторыми—рабочие основного производства. АУП (административно-управленческий персонал) и вспомогательные рабочие увольнялись всегда в последнюю очередь.

Да, скажем, и на самом-то бывшем КРЗ в Осиповичах, насколько мне известно, зарплаты в результате сокращений не очень-то выросли.

Про ситуацию на Осиповичском вагонном заводе, который строили-строили за госсчёт, но в партнёрстве с частным капиталом (модный тренд последних лет) кратко можно сказать словами: обнять и плакать.

Здесь уже следует обобщить. Увеличивая зарплаты работникам, «большие» страны (США, КНР, Бразилия) увеличивают ёмкость своих внутренних рынков и, следовательно, дают дополнительные возможности для собственного бизнеса. В маленькой Беларуси, производство которой изначально ориентировано на вывоз за границу, такой номер не пройдёт.

В порядке обсуждения представим на минуту такую картинку. Наше правительство расщедрилось и повысило зарплаты, скажем, в полтора раза. И что? Да ничего. Ёмкость внутреннего рынка от этого ничуть не увеличится, бесконечно малую величину можно умножать сколько угодно раз, она всё так же останется бесконечно малой. Цены вырастут—и всё.

Да и проходили мы всё это, и неоднократно… Слишком мала у нас доля внутреннего рынка по сравнению с внешним. Но наш бесконечный тотальный кризис усугубляется ещё и тем, что этот маленький внутренний рынок стремится свернуться, скукожиться из-за тех же перманентно повторяющихся циклов перепроизводства—сокращений—перепроизводства.

Насчёт выплаты государством пособий сокращенным—тоже фантастика. Наше государство, как это давно известно, умеет отнимать и делить, а не делиться.

Массовое же сокращение персонала на больших предприятиях, скорее всего, вообще выведет социальную обстановку в стране за пределы «коридора возможностей», а поэтому даже и не обсуждается.

Но вернёмся к интервью.

Господин Колтунов утверждает: «Во всех передовых странах до 80% валового внутреннего продукта образуется за счёт малого и среднего бизнеса». Комментарий к этим словам такой.

На первых полосах центральных белорусских газет совсем недавно красовались фото «Боинга» с «цвятком радзімым васілька» на киле. Неужели же объёдинённую корпорацию «МакДоннел-Дуглас-Боинг», поставившую нам это чуждо техники, равно как и тысячи других самолётов—по всему миру можно назвать «малым бизнесом»? А английский «Роллс-Ройс»? А немецкие автомобильные концерны?  Наверное, в интервью пропущено слово «прирост». То есть не  вообще 80% валового внутреннего продукта обеспечивают малые предприятия, а 80% прироста этого самого продукта. Так-то будет правильней.

Но и в таком варианте картинка не очень-то оптимистичная. Юзеры в интернете зубоскалят: вот, дескать, один чувак продал другому виртуальный меч для виртуальной же игрушки—и это было признано бизнес-сделкой включено в какой-то отчёт и обложено налогом. Видно кайфа нет не только в нашем лайфе, если бюрократический интернационал готов отлавливать и такую мелочёвку.

А в наших условиях песни сладкоголосых сирен о преимуществах малых предприятий таят в себе скрытую цель: раздробить крупные коллективы в преддверие грядущей социальной турбулентности, которая бродит, как новый призрак.

Заканчивает господин депутат ещё одним реверансом в сторону малого бизнеса. «Вся сфера услуг, считаю, должна быть отдана частнику». Здесь сразу вспоминается классика: «В уездном городе N было столько парикмахерских и похоронных бюро…»—и далее по тексту. Что-то такое классическое мы можем видеть сейчас и в наших Осиповичах.

Итак, пора подводить итог. По сути, интервью господина Колтунова—ещё одно свидетельство кризиса, поразившего всё белорусское общество. Фактически мы все находимся в патовой ситуации, когда любой шаг в какую угодно сторону только ухудшает наше положение. Это хорошо видно даже из разговора с одним из депутатов парламента.

Сам интервьюируемый, в отличие от многих белорусских политиков, как видно, не привык говорить для того, чтобы говорить. Он видит реальное состояние дел и предлагает свои варианты решения проблем, хотя, как здесь уже писалось, зачастую нереализуемые.

Депутат Колтунов—яркий представитель белорусского бизнеса, «эффективный менеджер» среди наших осин. Если прибегнуть к сравнениям, то сравнить его можно разве что с сэром Трампом.

Однако тут же возникает ещё один вопрос. Господин Колтунов—бизнесмен, господин Колтунов—эффективный менеджер, господин Колтунов строго ратует за свободу предпринимательства и за весь набор старых сказок классической школы экономики, но кто его такого выдвинул в депутаты? Коллектив предприятия? А кто за него голосовал? Трудящиеся района? То есть караси выбрали щуку представлять свои, карасиные интересы?

Так вот, насколько сам господин Колтунов—представитель белорусской бизнес-элиты, настолько  и его избрание в депутаты—яркий пример, характеризующий средневековую архаичность запросов и чаяний нашего избирателя.

Клеванец Юрий Васильевич, г. Осиповичи, triceratops176@mail.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>